Суббота, середина дня. «Перекрёсток» возле дома. У меня в руках пакет — подгузники, два детских йогурта, хлеб, пачка гречки. Иду от кассы к выходу.
Навстречу — Женя, моя бывшая коллега. Не близкая подруга, но мы полтора года делили открытый офис, ходили вместе обедать. Она куда-то спешит, пальто нараспашку, в руке бумажный стаканчик кофе с крышкой.
— О, привет! — Привет-привет. Как ты?
Мы стоим у стеллажа с крупами. Спрашивает про детей, я отвечаю; спрашиваю про работу, она отвечает. Минутный вежливый обмен. А потом — так, мимоходом, без нажима:
— А ты сейчас что читаешь?
Это у нас был такой вопрос. В офисе был книжный клуб по средам, я в него ходила первый год. Женя про это помнит и спрашивает без подвоха, как спрашивают «как выходные».
Я открываю рот — и закрываю.
В голове у меня не «ой, не могу выбрать». В голове у меня пустой экран. Буквально. Я не могу вспомнить ни одной взрослой книги за последние два года. Потому что их не было.
Я говорю:
— Ой, да сейчас больше детские, с дочкой. «Репка», всякое такое.
Женя кивает с доброй, сочувствующей улыбкой. «Понимаю, понимаю, у нас тоже было». Ещё минута про погоду, прощаемся, она уходит к кассе со своим стаканчиком.
Я иду к выходу, доползаю до дома. Ставлю пакет на кухне. Сажусь на табуретку. И тихо плачу. Не навзрыд — как будто зачихала. Ни от чего. Ни Женя меня не обидела, ни ребёнок не довёл. Я впервые за два года увидела как-то снаружи, чем у меня в голове набито. И это оказалось не очень.
Муж с детьми в комнате. Меня не видят. Я сижу минут пять, утираюсь кухонным полотенцем. Потом встаю и иду разбирать пакет.
Это не про то, что мне скучно
Ссылка на раздел «Это не про то, что мне скучно»Я долго эту историю неправильно себе рассказывала. Говорила: «я в декрете, мне немного скучно без работы, это пройдёт, когда дочь пойдёт в сад».
Дело было не в скуке. Скука — это когда делать нечего. У меня дел было слишком много. Пелёнки, приготовить, убрать, уложить, купить, помыть, позаниматься с сыном, снова приготовить. День был забит плотно, как автобус в час пик.
Дело было в другом. Во мне стало не с кем поговорить про не-детей. Я потеряла взрослого собеседника — и этим собеседником была я сама. Раньше у меня в голове шёл какой-то разговор со мной: про книгу, которую я читаю, про проект на работе, про статью, которую увидела. Теперь — шёл внутренний список. Купить. Не забыть. Позвонить врачу. Сдать анализы. Спросить в чате. Записать на кружок.
Разговор со мной про меня — исчез.
Это не всегда было больно. Чаще — фоном. Но в редкие моменты, когда вопрос «что ты читаешь» приходил откуда-то снаружи, я вдруг обнаруживала, что отвечать нечем. И оказывалось, что я уже довольно давно живу без той части себя, с которой раньше проводила много времени.
Как я туда попала, не заметив
Ссылка на раздел «Как я туда попала, не заметив»Это произошло не одномоментно. Это заняло примерно полтора года — от родов дочери до той встречи в магазине.
Первые месяцы после родов — понятно. Я не спала, я кормила, я не понимала, что сейчас — утро или ночь. Ни о какой книге речи не шло. Это было ок, это все проходят.
Потом дочери было полгода. Ребёнок более-менее предсказуемый, я вроде как ожила. Я подумала: сейчас буду читать по полчаса перед сном. Купила книгу. Открыла — через страницу засыпала. Через неделю — открывать перестала.
Потом — год. Я уже думала: может, просто я «не в ресурсе». Книга стояла на столе, на неё садилась пыль. Я листала инстаграм. Инстаграм не требует концентрации, его можно листать усталой, в полусне, в очереди в поликлинике. Книга — требует. А концентрации у меня не было вообще никакой.
Потом — полтора года. Я уже перестала пробовать. Я стала думать про себя: «я сейчас такая мама, книги — это в другой жизни». Это и есть то, что меня накрыло в «Перекрёстке». Я не просто перестала читать. Я начала думать о себе как о человеке, который читать уже не будет. Не как об этапе — как о факте.
Оглядываясь, я вижу: я не один раз решила, что «книги — потом». Я сто раз понемногу это решала, и каждый следующий раз — чуть увереннее. И постепенно «потом» превратилось в «уже нет».
Что я узнала, когда полезла читать
Ссылка на раздел «Что я узнала, когда полезла читать»Простите за каламбур. После «Перекрёстка» я примерно неделю ходила с этим неприятным чувством в фоне. Потом решила разобраться — не «как срочно вернуть себе книги», а что вообще со мной случилось.
Нашла несколько идей, которые развернули моё понимание.
Матресценция — это не сбой, это жизненный переход. Есть такое понятие, в русском приживается плохо, а в западной психологии ему лет пятьдесят. Матресценция — как подростковость, только про материнство. Это период, в который женщина не «просто стала мамой плюс всё остальное», а перестраивается целиком — тело, гормоны, режим, приоритеты, социальная роль, собственная идентичность. Это стадия, такая же нормальная, как пубертат. Про пубертат мы знаем, что это тяжело и долго. Про матресценцию никто не предупреждает. Поэтому, когда мы в ней живём, нам кажется, что это «мы сломались», а не «так устроено».
«Интенсивное материнство» — культурный конструкт, а не норма. Американская социолог Шэрон Хэйс описала этот стандарт ещё в 90-е: хорошая мать полностью растворяется в ребёнке, её собственные интересы должны отступить, книги-встречи-кино — всё это теперь «эгоистично». Этот стандарт нам никто вслух не читает, но он стоит фоном в рекламе, в детских чатах, в материнских блогах. В нём «я почитала перед сном полчаса, пока дочь была с мужем» — звучит как вина. Хотя это просто час здорового человека, у которого есть голова.
Замещение идентичности — реальная психологическая штука. В психологии развития есть понятие «identity foreclosure» — когда одна роль вытесняет все остальные, а не добавляется к ним. С материнством это случается легко, потому что материнство не «съедает» себя как профессия или интерес — оно 24 на 7. Без специальных усилий другие части «я» просто тают. Они не умирают, но становятся тонкими, как листок бумаги.
Это не проходит само — это собирается обратно заново. Это было для меня самым тяжёлым открытием. Я думала: выйдут дети в сад-школу — и я сама собой «вернусь». Не возвращается. Если ничего не делать, на выходе из декрета получается не прежний человек, а новый — который за четыре года разучился читать длинные тексты, встречаться с друзьями, иметь мнение о фильме. Эта штука требует отдельной работы. Не большой, не героической — но специальной.
Одиночество в декрете — не романтическое «я скучаю по офису», а структурная штука. Целый день с ребёнком — это не одинокий день. Это день, в котором ты не побыла одна ни разу и параллельно не поговорила ни с кем на взрослом уровне. Это странное состояние: людей рядом много, а взрослой коммуникации ноль. От него реально устают. На русскоязычных форумах таких жалоб десятки — обычно под замаскированными названиями типа «необщительная мама» или «дефицит общения в декрете».
Что я попробовала
Ссылка на раздел «Что я попробовала»Никакой грандиозной программы «возвращение себя за 30 дней». Наоборот — мелкие, на вид смешные вещи. Которые оказались не смешными.
Положить одну физическую книгу там, где я её вижу. Не в Kindle — на Kindle я всё равно пролистываю на телефон и ухожу в ленту. Физическую, на кухонном столе, рядом с чайником. Чтобы, пока заваривается чай, я её видела. Первые недели — я её просто видела. Не читала. Потом стала открывать. Читать три страницы. Закрывать. Прошло месяца два, пока я прочла первую взрослую книгу за два года. Это был не великий роман, а средней паршивости нон-фикшн. Но я его закончила. И это был сдвиг.
Разрешить себе не понимать первые страницы. Это звучит странно, но это было важно. У меня за время декрета реально упала способность держать длинные конструкции. Я открывала книгу — и на третьем абзаце теряла, о чём шла речь. Я себе злилась, закрывала, думала «я тупая стала». Когда я разрешила себе это — «мозг отвык, ничего страшного, перечитай» — перестала на это обижаться. Перечитывать было проще, чем всё время стыдиться.
Одна встреча в месяц с человеком не про детей. Регулярно. Даже когда лень. Даже когда кажется «не нужно». У меня есть одна подруга со старой работы, мы созваниваемся и договариваемся на кофе раз в полтора месяца. Мы первые пять минут по традиции обсуждаем, что у кого с ребёнком. А потом — переходим на всё остальное. И вот это «всё остальное» я потом неделю вспоминаю.
Перестать «наверстывать». У меня был период, когда я пыталась одновременно догнать все книжные новинки, все сериалы, всю политическую повестку. Это не получалось и добавляло стыда. Я себе сказала: я не догоняю. Я читаю то, что мне сейчас интересно, одну вещь. Сериалы — не смотрю, раз сейчас не до них. Новости — на одном сайте, раз в день, не больше. Это не «я плохо осведомлённая мама». Это выбор фокуса.
Отделить телефон от головы физически. Самое болезненное и самое работающее. Я заметила, что у меня реально зависимость: любая пауза — рука к телефону. Не потому что мне что-то надо, а рефлекторно. Я сделала простое: когда читаю книгу, телефон лежит в прихожей. Когда сплю — телефон в прихожей, будильник отдельный. Когда встречаюсь с подругой — не проверяю ленту между её фразами. Первая неделя была неприятной. Как без сигарет, наверное, — я не курю, но похоже по описанию.
Разговоры с мужем не про логистику. У нас в первый год декрета все вечерние разговоры были: кто забрал, кто отвёл, кто купил, кто пойдёт. Я потом заметила — мы уже полгода не разговариваем ни о чём другом. Я стала специально одну фразу в день пытаться вытащить в сторону от быта. «Ты видел, что вышел фильм такой». «Я прочла мысль в книге — послушай». Он сначала реагировал с удивлением («что за новости»), потом втянулся. Это не вернуло нас к «как было до детей». Это вернуло нам хотя бы то, что мы не только со-родители, но и люди.
Чего я не делаю
Ссылка на раздел «Чего я не делаю»Несколько решений, которые я для себя приняла и больше их не переигрываю.
- Не стыжу себя за телефон. Два года на инстаграме — это не характер, это следствие усталости и структурного дефицита общения. Стыдить себя — значит добавить к усталости ещё и унижение. Это не топливо, это камень.
- Не сравниваю себя с мамами-отличницами в ленте. В инстаграме есть мамы, которые читают по четыре книги в месяц, ведут интеллектуальные подкасты и успевают в спортзал. Либо у них сильно больше помощи по быту, чем у меня. Либо они не успевают этого так же, как я, и просто снимают другие моменты. Либо и то, и другое. В любом случае — это не образец, это выборка.
- Не требую от мужа «быть мне собеседником по всем вопросам». Иногда хочется, чтобы он в один вечер со мной обсудил книгу, фильм, статью и подругу. Это не его зона. Его зона — одна-две темы, на которые у него есть силы к вечеру. Остальное я ищу у подруг, в книгах и в работе.
- Не жду «возвращения себя» как было. До декрета я была другим человеком. Я не вернусь точно в ту точку. И, кажется, не надо — там тоже были перекосы. Та «я» не знала того, что знаю сейчас. Эта «я» не такая, как была, но она тоже чего-то стоит.
- Не считаю, что «вот выйдут дети — и я сразу». Не выйдут. Точнее, выйдут, но если я до этого не набрала привычку — книги-встречи-мысли сами не вернутся. Поэтому мелкие шаги сейчас — не от хорошей жизни, а потому что иначе потом будет поздно.
Как сейчас
Ссылка на раздел «Как сейчас»Собирается медленно и не целиком.
Я прочла за последние полгода пять книг. Не гениальных, средних — мне важно, что это были целые книги, а не полсотни начатых. Я хожу на встречу с подругой раз в полтора месяца. У меня в инстаграме стало чуть меньше мам и чуть больше людей, которые пишут про другое. Я иногда замечаю, что у меня в голове снова идёт какой-то внутренний разговор — не про детский сад. Это приятно, как вернувшийся после долгой простуды запах.
И всё равно — бывают дни, когда я ложусь с телефоном в руке, и вечером в голове только «завтра к девяти в сад, у сына тренировка в четыре». Эти дни не кончились. И, наверное, ещё долго не кончатся, пока дети маленькие.
Мне это сейчас уже не кажется поражением. Это просто фаза жизни, в которой «я» — тоньше и тише, чем была. Но есть. А это и важно.
Если у вас сейчас то самое «не могу вспомнить ни одной книги» — пожалуйста, две вещи.
Одна: вы не обнулились. Вы — в периоде, про который в культуре не принято говорить. Вам не сказали, что так будет, и поэтому вам кажется, что с вами что-то не так. С вами — всё ровно то, что бывает.
Вторая: не пытайтесь «срочно вернуться». Возьмите одну книгу, положите на кухонный стол, и всё. Прочтёте её через три месяца — значит через три месяца. Дальше будет проще. Сначала по странице. Потом по главе. Потом — по человеку, который думает про не только детей.
Не спешите. Себя собирать — долгое дело. Но это дело.
Комментарии
Комментарии скоро появятся — дорабатываем эту часть сайта.